Неточные совпадения
— Анфимьевну-то вам бы скорее на кладбище, а то — крысы ее
портят. Щеки выели, даже смотреть страшно. Сыщика из сада товарищи давно вывезли, а Егор Васильич в сарае же. Стену в сарае поправил я. Так что все в порядке. Никаких
следов.
Только что убежала она вчера от нас, я тотчас же положил было в мыслях идти за ней
следом сюда и переубедить ее, но это непредвиденное и неотложное дело, которое, впрочем, я весьма бы мог отложить до сегодня… на неделю даже, — это досадное дело всему помешало и все
испортило.
При сем должно заметить, что все эти три породы дичи, то есть болотные куры, погоныши и особенно коростели луговые, чрезвычайно
портят поиск легавых собак, ибо дух от них очень силен; собака горячится и, видя, что птица после каждой стойки все уходит дальше, бросается догонять ее, теряет
след, сбивается и получает самые дурные привычки.
Покуда охотник успеет сказать пиль и собака подойти или броситься к тому месту, где сидела птица, коростель убежит за десять, за двадцать сажен; снова начнет искать собака по горячему
следу, снова сделает стойку, и опять повторится та же проделка; собака разгорячится и начнет преследовать прыжками беспрестанно ее обманывающего дергуна и, наконец, спугнет его; но это чрезвычайно
портит собаку.
Показали они, что князь ездил на мельницу с тем, чтоб
испортить государя, что он вымал царские
следы и жег их на огне; а некоторые показали даже, что Вяземский мыслит ко князю Владимиру Андреевичу и хочет посадить его на царский престол.
— Как за что? за прежние тайные удовольствия в тиши ночей во святой Москве, в греховном Петербурге; за беседы, за планы, за списки, за все, за все забавы, которых
след я сохранил и в кармане и в памяти, и могу вам всю вашу карьеру
испортить.
Гордей Евстратыч сам видел, что все дело
испортил своей нетерпеливой выходкой, но теперь его трудно было поправлять. Торжество закончилось неожиданной бедой, и конец обеда прошел самым натянутым образом, как поминки, несмотря на все усилия о. Крискента и Плинтусова оживить его. Сейчас после обеда Гордей Евстратыч бросился к Шабалину в дом, но Порфира Порфирыча и
след простыл: он укатил неизвестно куда.
— И, отец ты мой, тàк
испортят, что и навек нечеловеком сделают! Мало ли дурных людей на свете! По злобе вынет горсть земли из-под
следу… или чтò там… и навек нечеловеком сделает; долго ли до греха? Я так-себе думаю, не сходить ли мне к Дундуку, старику, чтò в Воробьевке живет: он знает всякие слова, и травы знает, и
порчу снимает, и с креста воду спущает; так не пособит ли он? — говорила баба: — може он его излечит.
— Либо при́тку [Притка — посредством
порчи напущенная болезнь с обмороками, беспричинными рыданиями и истерическими припадками.] по́ ветру на нее пустили, либо
след ее из земли вынули».
Дарья Сергевна была иных мыслей: она думала, что Дуню
испортили лихие люди, либо по ветру тоску на нее напустили, либо
след у ней вынули…
Чтобы как-нибудь не узнали ее, она
испортила лицо свое, натирая его луком до того, что оно распухло и разболелось, так что не осталось и
следа от ее красоты; одета она была в рубище и питалась милостыней, которую выпрашивала на церковных папертях; наконец, пошла она к одной игуменье, женщине благочестивой, открылась ей, и та из сострадания приютила ее у себя в монастыре, рискуя сама подпасть за это под ответственность».